При Никольском Шостьенском ставропигиальном женском монастыре строится духовно-просветительский центр имени архимандрита Петра (Афанасьева), основателя обители. Филиалом этого центра станет «Архондарик преподобного Паисия Святогорца». В православных греческих монастырях архондариком называются приёмные комнаты для гостей и паломников. Здесь уставших путников ждут чай, кофе, лукум и дружелюбный разговор.
Помещение нашего архондарика находится в здании недалеко от Никольского храма. Великий и любвеобильный старец, преподобный Паисий принимал множество гостей в своей скромной келье Панагуда. Здесь, в селе Шостье, всякий гость, желающий духовного утешения, сможет почувствовать его отеческую заботу, прикоснуться к духовному наследию знаменитого на весь мир старца. В архондарике разместилась большая экспозиция, рассказывающая о жизни святого: начиная с детских лет до ухода в Вечность и прославления в лике преподобных.
Удивительные факты жития преподобного Паисия Святогорца служат для нас примером жертвенной жизни и безграничной любви к Богу и людям.
Вспомним несколько моментов его святой жизни, связанных с его службой в армии. Да, преподобный Паисий тоже служил в армии, и его тоже можно назвать Защитником Отечества — и земного, и Небесного!
Арсений (будущий старец Паисий) был призван в правительственные войска в 1945 году. Он молил Богородицу, чтобы никого не убить в бою. Его молитва была услышана — он был отправлен в учебную часть для получения воинской специальности радиста.
«С кем у тебя высокие связи, что ты получил такую хорошую воинскую специальность? — выпытывали у Арсения сослуживцы. «Да нет у меня никаких связей», — отнекивался он. «Да, ладно тебе...» — не верили те, и тогда он отвечал: «Я знаком с ...Богом», — чтобы они поверили в Бога! И впоследствии старец всегда говорил, что «монахи — это «радисты» Матери Церкви, и, следовательно, если они уходят далеко от мира, то и это делают из любви, ибо уходят от «радио-помех» мира, чтобы иметь лучшую связь и больше и лучше помогать миру.
Перед уходом в армию он пришёл в церковь святой Варвары и попросил Пресвятую Богородицу: «Пусть мне будет плохо, пусть будет опасно, но только бы мне не убить ни одного человека и потом удостоиться стать монахом. Именно тогда Арсений дал обет, что если Божия Матерь сохранит его на войне, он поможет заново отстроить Ее святую обитель Стомион, которую сожгли немцы, и три года будет служить Ей в этой обители.
Во время службы в армии (1945–1950 гг.) Арсений во всём жертвовал собой ради Бога и ближнего. Если кто-то из солдат просился в увольнение, он замещал его. Когда требовалось участие в опасной операции, Арсений спрашивал у назначенных, есть ли у них семьи, и, если выяснялось, что кто-то из сослуживцев женат и имеет ребёнка, Арсений шёл на риск вместо него. Если кто-то в чём-то провинился, Арсений брал вину на себя. Иногда его добротой злоупотребляли, считая за «дурачка». Но для положившего себе за правило борьбу с самомнением это лишь услуга. Когда Арсения наградили орденом Мужества, то вместо него вышел из строя и получил награду его сослуживец. «Ну и правильно сделал, — сказал ему Арсений, — зачем он мне, этот орден?»
Шёл один из боёв, Арсений вырыл себе небольшой окопчик. Один солдат подполз и попросился к нему. Арсений потеснился, и они с трудом поместились и сидели в этом тесном окопчике. Потом, когда приполз ещё один солдат, Арсений дал и ему возможность укрыться, сам выбравшись из окопчика. «Лучше, — вспоминает старец свои мысли тогда, — если меня сейчас один раз убьёт, чем убьёт кого-то ещё, а потом и меня всю оставшуюся жизнь будет убивать совесть. Как я вынесу мысль о том, что я мог бы его спасти и не спас?»
И как только он вылез из окопа, осколок чиркнул его по голове! Он был без каски — только в капюшоне. Щупает голову рукой, а крови не чувствует. Осколок сбрил ему на голове волосы, оставив голую полоску шесть сантиметров шириной, — и не одной царапины! «Конечно, Бог очень помогает тому, кто жертвует собой ради других», — говорит старец Паисий.
Из военных случаев приводится такой рассказ старца: «Однажды наш полубатальон попал в окружение, против нас было 1600 мятежников. Мы окопались за скалами, которые представляли собой как бы естественное оборонительное сооружение. Все мои сослуживцы быстро подтаскивали к скалам боеприпасы, и командир приказал мне помогать, а рацию бросить. Он даже стал угрожать пистолетом, думая, что я уклоняюсь от этого, потому что якобы хочу спрятаться. Я присоединился к ребятам, стал носить ящики с боеприпасами, а в промежутках бегал к рации, пытаясь соединиться с главным штабом. После многих попыток я установил связь и сообщил, что мы находимся в опасности. На следующий день, когда мятежники приблизились к нам так близко, что мы уже слышали их брань, — прилетела авиация и разбила их в пух и прах».
Впоследствии старец приводил этот случай в пример тем, кто спрашивал его: «Какую пользу приносят монахи, сидящие в пустыне и не желающие выйти в мир, чтобы помочь людям?» «Монахи, — отвечал старец, — это «радисты» Церкви. Они своей молитвой устанавливают связь с Богом так, что Он спешит на помощь и помогает более действенно. Лишний одиночный выстрел погоды не сделал, а вот когда прилетела авиация — это решило судьбу сражения».
Больше всего даже во время службы в армии Арсений дорожил службой церковной. «Однажды, — вспоминает он, — я не был на Божественной Литургии целых пять месяцев, потому что в горах, где мы сидели, не было ни священников, ни церквей. Потом командир послал меня в Агринион за запчастями для рации, и по дороге я оказался рядом с храмом, где нараспев читали акафист Пресвятой Богородице. Я перекрестился и заплакал. «Пресвятая Богородица, — прошептал я, — во что же это я превратился?»
Когда гражданская война, на которую пришлась его служба в армии, окончилась, Арсений во время возвращения с фронта услышал, как ротный хулит Бога и христианские святыни. Он подходит к нему и говорит: «С настоящего времени я отказываюсь выполнять ваши приказания, потому что хуля Бога и христианские святыни, вы оскорбляете и мою веру, и мою воинскую присягу — клятву защищать Родину, веру и семью». За отказ от выполнения приказаний старшего по званию положен трибунал. Но Арсений твёрд... «Он хулит Бога, — урезонивает он негодующих начальствующих, — перед Которым мы оба клялись защищать Родину и веру, — и с негодованием добавляет: „Повиноваться подобает Богови паче, нежели человеком" (Деян. 5:29)».
Служба в армии укрепила будущего подвижника в вере и жертвенности к ближним, что помогло ему в дальнейшем стать истинным монахом, перейдя на службу Царю Небесному. Монах — это воин в духовной борьбе с врагом невидимым, каким был старец Паисий на протяжении всей своей монашеской жизни, подавая нам всем пример самоотвержения и бескорыстной любви.